«Пресса о гастролях Малого театра»

МАЛЫЙ – В БОЛЬШОМ

Всего на 10 дней (с 21 по 30 сентября) сцена Большого драматического театра им. Г. А. Товстоногова будет отдана Государственному академическому Малому театру, и петербургская публика, избалованная всевозможными столичными и местными театральными экспериментами, наконец-то прочувствует волшебную силу искусства настоящего русского театра...

«Пресса о гастролях Малого театра»

МАЛЫЙ – В БОЛЬШОМ

Всего на 10 дней (с 21 по 30 сентября) сцена Большого драматического театра им. Г. А. Товстоногова будет отдана Государственному академическому Малому театру, и петербургская публика, избалованная всевозможными столичными и местными театральными экспериментами, наконец-то прочувствует волшебную силу искусства настоящего русского театра.

«Привозим лучшее, а худшее оставляем себе»

Малый театр — гость не частый в Петербурге. Последние гастроли случились четыре года назад, да и то после 10-летнего перерыва. На этот раз Малый приезжает в Северную столицу с особой миссией: открыть юбилейный, 250-й сезон, ведь рождение русского театра в 1756 году в Петербурге, а через несколько месяцев в Москве — поистине знаменательная дата.
В гастрольной афише самые известные постановки последних лет: «Горе от ума», «Правда — хорошо, а счастье лучше», «На всякого мудреца довольно простоты», «Три сестры», есть и премьера, которую еще не успели увидеть москвичи, — «Мнимый больной»...

«Мы всегда привозим лучшее, а худшее оставляем себе, — пошутил с журналистами на пресс-конференциии в БДТ худрук Малого театра Юрий Соломин. — А то мало ли что вы о нас читали, а тут посмотрите и решите сами». И под смешок прессы добавил: «Ерунду мы не едим. У нас хороший вкус, а то, что нам не годится, мы не ставим».

Легко догадаться, что же не по вкусу и что не ставит Малый. К примеру, вы ни за что не найдете в репертуаре современных пьес. Вот когда там перестанут раздеваться, перестанут нецензурно выражаться, считает худрук, тогда, может быть, и поставят. Неприемлемо для театра и любое коверканье классики: все должно соответствовать авторскому замыслу. А у нас чуть ли не подвигом считается удивить зрителя необыкновенной трактовкой образа. «Раневская у нас не наркоманка, — спешит «разочаровать» охотников до сенсаций Юрий Мефодьевич, — хотя она и пьет лекарства: ей успокоительные дают. Так написал доктор Чехов. Если бы он хотел написать «наркоманка», то, как врач, он бы это и сделал. И я не понимаю тех режиссеров, которые издеваются над классикой, и не понимаю, почему это разрешается. Вот у нас это не разрешается».

Русское слово — в почете

И действительно, театр бережно хранит традиции русского классического театра, особенно чтит великое русское слово. «Мы традиции так понимаем: прежде всего говорить надо понятно, а не так, как в рекламе, где что-то быстро-быстро-быстро произносят и еле успеваешь записать телефоны. Хотя, может, дойдет и до того, что реклама будет звучать во время спектакля, но не у нас. Посмотрите, как гордятся своим языком англичане, немцы, французы, итальянцы... «Кре-ди-то, кре-ди-то, кре-ди-то» — звучит как музыка... А у нас верхняя губа не работает у нескольких миллионов. Вот об этом надо говорить, неправильные ударения, которые делают начальники, а потом это телевидение повторяет, и мы привыкаем неправильно говорить...»

Из пяти спектаклей, которые привез Малый театр в Петербург, три — «Горе от ума», «Правда — хорошо, а счастье лучше» и «Мнимый больной» — в постановке режиссера Сергея Женовача.

И потому говорить, что театр чурается интересной режиссуры, как-то несправедливо. Просто у каждого театра — свой, можно сказать, выстраданный режиссер. Сергей Женовач именно такой и есть — с «хорошей закваской и уважением к традициям».

Сам же Юрий Соломин признается, что взял бы на себя ответственность поставить «Ревизора», а пока на суд питерской публики привез «Трех сестер», вот уже полтора года с успехом колесивших по России и снискавших признание в Японии...

Плюс дисциплина

Малый, а по сути Большой русский театр считается учреждением строгих правил. «У нас в положении театра записано: «артист может сниматься в свободное от театра время», — намекнул на строгость народный артист Борис Клюев. — Пришлось от чего-то отказаться и взять маленькую паузу. Честно сказать, мне уже надоело играть генералов и начальников ФСБ».

А вот у народной артистки СССР Элины Быстрицкой, по ее собственному признанию, наоборот, много свободного времени — она очень скромно занята в театре. «Сейчас ничего не репетирую», — посетовала Элина Авраамовна. В последнее время были какие-то роли, но больно оскорбительно для народной артистки звучит слово «кастинг»... «В спектакле «Горе от ума» я играю Хлестову, — рассказала корреспонденту «ВП» Элина Быстрицкая, — которую до сих пор играли не так, как я буду играть». И правда, что такое классика? Это самая современная драматургия.

«Она потому и классика, что на сегодняшние вопросы очень глубоко и интересно отвечает. А если пьеса написана сегодня, то она не обязательно сегодняшняя. Она, может быть, позавчерашняя», — заметила Элина Быстрицкая. А на вопрос «хотелось бы что-нибудь поставить самой?» Элина Авраамовна развела руками: «Многократно хотелось, но...»

Людмила КЛУШИНА
«Вечерний Петербург», 19.09.2005

«Пресса о гастролях Малого театра»

«НАША РАНЕВСКАЯ НЕ НАРКОМАНКА!»

В спектаклях московского Академического Малого театра не мямлят, не ругаются матом и не раздеваются...

«Пресса о гастролях Малого театра»

«НАША РАНЕВСКАЯ НЕ НАРКОМАНКА!»

В спектаклях московского Академического Малого театра не мямлят, не ругаются матом и не раздеваются

ПОСЛЕ четырехлетнего перерыва в Санкт-Петербург приезжает Государственный академический Малый театр. Труппа неслучайно решила открыть новый сезон гастролями в северной столице: по словам художественного руководителя Юрия Соломина, юбилейный, 250-й сезон надо начинать необычно. А визит в Питер для артистов всегда волнителен, поскольку уровень зрительской культуры в нашем городе, убежден Соломин, выше других.

С 21 ПО 30 СЕНТЯБРЯ на сцене Большого драматического театра пройдут пять спектаклей: «Горе от ума», «На всякого мудреца довольно простоты», «Три сестры», «Правда хорошо, а счастье лучше» и премьера — комедия Мольера «Мнимый больной». Репертуар Малого театра удивил журналистов своим консерватизмом — ни одной современной постановки. Юрий Соломин прокомментировал это жестко:

- Мы будем ставить современные пьесы только тогда, когда на сцене перестанут ругаться матом и раздеваться. Сейчас считается, что публику обязательно надо удивить необыкновенной трактовкой. Поэтому чеховская «Чайка», например, превращается в пьесу «Почему застрелился Константин». Малый театр тянет лямку ответственности за русскую национальную школу театра, от которой, к сожалению, многие уходят все дальше. Наша Раневская — не наркоманка! Как только не ругают Малый театр, например, часто говорят, что «актеры все слишком громко выговаривают». Но почему на сцене нужно мямлить?! Такого отношения к языку нет ни в одной стране: вы послушайте, с каким удовольствием и пафосом произносят реплики итальянцы, немцы, французы... А у нескольких миллионов русского населения верхняя губа вообще не работает.

Ради гастролей в Санкт-Петербурге некоторым актерам пришлось отказаться от интересных ролей в кино. Среди них Элина Быстрицкая и Борис Клюев.

- Я как дисциплинированный человек снимаюсь в кино в свободное от работы в театре время, — заявил последний, — а сейчас вообще решил сделать перерыв в кинокарьере. Уж больно надоело играть генералов и начальников ФСБ!

Любовь РУМЯНЦЕВА
«Смена», 13.09.2005

На традиционном сборе труппы Малого театра главной темой стали два юбилея. В будущем году старейшему русскому театру исполняется 250 лет.

Юрий Соломин «задолжал» юбилей

На традиционном сборе труппы Малого театра главной темой стали два юбилея. В будущем году старейшему русскому театру исполняется 250 лет. В планах на юбилейный сезон — сплошь классика: Островский, Гоголь, Сухово-Кобылин, Мольер. Кстати, в труппу в этом сезоне был принят Борис Невзоров. Он в свое время учился в Щепкинском училище при Малом театре, правда, его не окончил. Это дало повод Юрию Соломину пошутить: «Бориса еще с юности тянуло на Неглинку, вот и дотянуло...» За самим же худруком остался «должок»: он еще не отметил свое 70-летие, оно пришлось на лето. О том, как пройдет праздник, в Малом хранят секрет. Но, по слухам, в юбилейный вечер Соломин сыграет в водевиле «Таинственный ящик».

«7 дней», №38 19-25 сентября

Уважаемый Юрий Мефодьевич, Виктор Иванович, дорогие друзья!

От всей души поздравляю Вас с открытием нового театрального сезона.

Приветственная телеграмма Малому театру от председателя Союза театральных деятелей России А.А.Калягина

Уважаемый Юрий Мефодьевич, Виктор Иванович, дорогие друзья!
От всей души поздравляю Вас с открытием нового театрального сезона.
С вашего театра начинается летопись Государственного театра России, его великая история, которой уже 250 лет. Именно вы - главные хранители лучших традиций русского театра, являющие миру и сейчас нашу уникальную национальную школу актерского мастерства. Дай вам Бог, будучи великим старейшим театром России, оставаться театром живым, любимым зрителями.
Желаю новых творческих открытий, ярких свершений, интересных премьер.
Радостного, счастливого, вдохновенного творчества, успеха.

Искренне Ваш,
Александр Калягин

«Пресса о гастролях Малого театра»

ЮРИЙ СОЛОМИН: «НА НАШЕЙ СЦЕНЕ НЕ РАЗДЕВАЮТСЯ»

То что мы видим в качестве «современного искусства» больше достойно внимания врачей, чем критиков» — резко парирует Соломин и вспоминает, как на каком-то западном фестивале (много лет назад) один из его фильмов показывался в соседнем зале с «Эммануэлью»...

«Пресса о гастролях Малого театра»

ЮРИЙ СОЛОМИН: «НА НАШЕЙ СЦЕНЕ НЕ РАЗДЕВАЮТСЯ»

В Петербург с большими гастролями приезжает из Москвы Малый театр. С 21 по 30 сентября на сцене БДТ выступят такие известные актеры, как Юрий Соломин, Борис Клюев, Ирина Муравьева, Владимир Носик, Элина Быстрицкая. Этот год для Малого театра особенный – он вступает в свой 250-й сезон. И начать его решено было именно в Петербурге, где Малый не был уже четыре года. На сцене БДТ покажут четыре спектакля, один их которых еще не видели даже в Москве.

По словам Юрия Соломина, уже много лет являющегося не только актером, но и художественным руководителем Малого театра, главным принципом работы этого московского театра является сохранение традиций русской школы. «Тянем лямку ответственности за русский театр» — так формулирует эту задачу Соломин.

«У нас на сцене не раздеваются, «Чайка» называется «Чайкой», а чеховская героиня не стала наркоманкой. Военные ходят в сапогах, а не босиком, и не в тапочках. Мы не стараемся привлечь зрителя необычной трактовкой, предпочитая этому хорошую драматургию. Существуют определенные традиции в семье. У нас тоже есть такие традиции и мы бережно их храним. Среди них и уважение к старшему поколению, как бы нас не призывали «смахнуть со сцены пенсионеров» — объясняет Соломин.

А как же современное искусство и современная драматургия?

«Как только появится хорошая современная пьеса, мы с радостью её поставим. А пока приходится ограничиваться классикой, в которой есть все наши сегодняшние проблемы. То же что мы видим в качестве «современного искусства» больше достойно внимания врачей, чем критиков» — резко парирует Соломин и вспоминает, как на каком-то западном фестивале (много лет назад) один из его фильмов показывался в соседнем зале с «Эммануэлью».

«Я тогда говорил, и продолжаю утверждать – это не искусство, это что-то болезненное и сделанное для больных людей. И билеты на подобное следует распространять по рецептам от врачей».

В то же время Малый театр «приютил» молодого (относительно) режиссера Сергея Женовача, который, по словам Соломина, «бережнее всего из молодых относится к русской театральной традиции». Именно его спектаклем «Горе от ума» и откроются гастроли Малого театра в Петербурге. 21 и 23 сентября можно будет увидеть на сцене БДТ в этом спектакле Соломина и Быстрицкую. Его же (Женовача) спектаклем гастроли 29 и 30 сентября и закроются. Только это будет премьера, которой не видели еще даже в Москве – «Мнимый больной» Мольера. А между этими двумя спектаклями Малый покажет еще два классических произведения — «На всякого мудреца довольно простоты» 25 и 26 сентября и «Три сестры» 27 и 28 сентября.

Приезд в Петербург в начале 250-го сезона для Малого театра не случаен, ведь именно отсюда, с указа императрицы Елизаветы Петровны, началась жизнь русского театра. Тогда актеры получали «генеральскую» зарплату действительного статского советника. Преподнесла власть подарок театру и на 250-м году жизни – вместе с тремя петербургскими и еще двумя московскими театрами в начале следующего года Малый театр должен получить специальный «президентский грант».

Конечно, до генеральского их статус пока не поднимется, но жить станет легче, – надеются в Государственном Академическом Малом Театре.

Михаил Гончаров
Фонтанка.ру

«Пресса о гастролях Малого театра»

ВОЕННЫЙ НЕ ВЫЙДЕТ В ТАПОЧКАХ на сцену Малого театра

Малый театр России открывает свой юбилейный 250-й сезон, не в Москве, как обычно, а в Санкт-Петербурге. На пресс-конференции художественного руководителя театра Юрия Соломина побывала корреспондент

«Пресса о гастролях Малого театра»

ВОЕННЫЙ НЕ ВЫЙДЕТ В ТАПОЧКАХ на сцену Малого театра

Малый театр России открывает свой юбилейный 250-й сезон, не в Москве, как обычно, а в Санкт-Петербурге. На пресс-конференции художественного руководителя театра Юрия Соломина побывала ЕЛЕНА ГЕРУСОВА.

Малый театр не приезжал четыре года. На этот раз москвичи привозят пять новых для петербургского зрителя работ, их показывают с 21 по 30 сентября на сцене БДТ имени Товстоногова. В спектаклях заняты худрук и актер Малого театра Юрий Соломин, Элина Быстрицкая, Юрий Каюров, Борис Клюев, Ирина Муравьева и другие. Открывают гастроли грибоедовским «Горем от ума» в постановке Сергея Женовача, одного из самых интересных российских режиссеров. Под занавес обещают премьеру мольеровского «Мнимого больного». Это еще один спектакль Сергея Женовача, как уверял прессу Юрий Соломин, «богом данного» Малому театру режиссера, «чтущего традицию и уважающего актера». Петербургская публика увидит «Мнимого больного» даже раньше московской. Премьера на собственной сцене состоится 5 октября. При таком обрамлении гастрольной афиши Малый театр будет уже трудно упрекнуть в пренебрежении к режиссуре. Разве только в верности классическому репертуару; кроме Грибоедова и Мольера сыграют Чехова и Островского. Тут журналисты, конечно, не забыли помучить господина Соломина вопросами, отчего в Малом не ставят современную драматургию. Оказывается, это оттого, что не дает литературный процесс пока автора, равного Чехову, Островскому и даже любому из троих Толстых. А традиция, дескать, предписывает русскому репертуарному театру иметь дело только с высокими образцами литературы. Что на самом деле, конечно, не совсем так. Традиция сохраняет лучшее, но пока формируется, то наряду с драмой, обреченной затем стать классической, на сцену обязательно все-таки попадают и вполне сиюминутные произведения, что, в общем-то, нормально. Но, так или иначе, трактовка традиции - это уже художественная позиция. Малый театр своих позиций не сдает. Следом за выбором классического репертуара бережное отношение к автору относится к числу режиссерских доблестей. А от актера помимо прочих дарований обязательно требуется культура сценической речи, и тут даже хочется сказать, что высокая. Худрук театра даже передразнивал актеров, у которых «каша во рту» или «верхняя губа не работает», а то и вовсе неправильные ударения. А где культура речи, там и культура быта, «военный человек на сцену Малого театра в тапочках не выйдет». Эту декларацию можно будет проверить хотя бы на примере гастрольных «Трех сестер», спектакль поставлен Юрием Соломиным.

После возвращения в Москву в юбилейном сезоне худрук намерен работать над гоголевским «Ревизором». Кроме того в Малом театре в 250-м сезоне будут репетировать: «Госпожу министершу» Нушича, «Расплюевские веселые дни» по «Смерти Тарелкина» Сухово-Кобылина, «Марию Стюарт» Шиллера. Премьеры намечены на осень и зиму. А завершать сезон Малый театр будет опять же в Петербурге, совместным с другим старейшим театром России - Александринским, празднованием 250-летия государственности русского театра. В Малом театре не сомневаются в своей причастности к юбилею не только оттого, что Малый в свое время входил в систему императорских театров, порожденных указом Елизаветы Петровны. Но, похоже, еще и оттого, что, как говорит господин Соломин, именно эта труппа «тянет лямку ответственности за русский национальный театр»

«КоммерсантЪ», 13.09.2005

Малый на пороге юбилейного сезона...

ОТ ГРАНТА К САМОПОЗНАНИЮ

Малый на пороге юбилейного сезона

Сбор труппы Малого театра прошел в формате, театру нелюбезном: это была маленькая одноактная пьеса с одним негромким мотивом. Мотив — юбилей; сезон — 250-й. В прошлом сезоне президент встречался с руководителями Малого театра и Александринки и грядущий юбилей обсуждал. Результаты были озвучены в речах главы Федерального агентства по культуре и кинематографии Михаила Швыдкого и худрука Юрия Соломина.

Швыдкой — сразу после короткого поздравления директора театра Виктора Коршунова — начал с главного, денег. Малый театр с 1 января 2006 года будет получать президентский грант, что позволит существенно поднять зарплаты «творческому составу». Грант выделен на три года, но, как сказал глава ФАКК, опыт музыкальных театров показывает, что и после платить не прекращают, «так что можно рассчитывать семейный бюджет на пять и более лет». Далее Швыдкой перешел к требуемому юбилеем высокому: труппа услышала, что Малый — это «место, где рождалась великая русская драматургия и где нация должна познавать самое себя».

Середину третьей сотни лет национального самопознания театр отметит двумя премьерами Островского — о планах на сезон говорил Юрий Соломин. «Бедность не порок» поставит Александр Коршунов, «Дмитрия Самозванца и Василия Шуйского» — Владимир Драгунов. К трудам верных рыцарей Малого в конце сезона, быть может, добавится и постановка какого-нибудь чужака, но ни имя, ни пьеса названы не были: возможны варианты. Кроме того, к премьерам сезона театр относит и сыгранного весной «для своих» «Мнимого больного» в постановке Сергея Женовача — его первое официальное представление на публике состоится 29 сентября в Петербурге.

Далее поздравили юбиляров и тех, кто получил заслуженные звания, поприветствовали четырех молодых людей, окончивших Щепкинское училище и принятых в труппу. Не забыли и одного человека не очень молодого и известного: в Малом теперь будет играть Борис Невзоров. Расцеловались, обнялись и поспешили в кассу, куда весь народ настойчиво приглашало руководство, видимо, обещая таким образом приятные сюрпризы к юбилею.

Анна ГОРДЕЕВА
«Время новостей», 07.09.2005

в преддверии открытия театрального сезона в Малом театре состоялся традиционный сбор труппы, на котором выступили художественный руководитель Юрий Соломин и генеральный директор Виктор Коршунов.

6 сентября в преддверии открытия театрального сезона в Малом театре состоялся традиционный сбор труппы, на котором выступили художественный руководитель Юрий Соломин и генеральный директор Виктор Коршунов. Мэтры Малого подвели итоги сезона минувшего и сообщили о планах на новый сезон.
29, 30 сентября 2005 г. в Петербурге состоится премьера спектакля Сергея Женовача «Мнимый больной», которая знаменует собой начало торжеств, посвященных 250-летию со дня основания Малого театра в обеих столицах 30 августа 1756 года высочайшим указом императрицы всея Руси. В юбилейный сезон Малый театр преподнесет зрителям великолепный подарок: зритель увидит не только уже любимые спектакли, но и новые работы — «Госпожа министерша» (режиссер В.М.Бейлис), «Расплюевские веселые дни» А.В. Сухово-Кобылина (режиссер В.Е.Федоров), «Бедность — не порок» (режиссер А.В.Коршунов), «Дмитрий Самозванец и Василий Шуйский» (режиссер В.Н.Драгунов), «Ревизор» в постановке Ю.М.Соломина. Откроем огромный секрет: в конце сезона в театре планируются репетиции спектакля приглашенного режиссера, имя которого Юрий Мефодьевич Соломин оставил в тайне.

5 и 6 сентября на телеканале «Культура» будет повторен цикл передач «Театральная летопись», снятый к юбилею художественного руководителя Малого театра Юрия Соломина. Начало в 19-00.

Кроме того, каждый вечер с 5 по 9 сентября телеканал «Культура» будет показывать один из наиболее популярных фильмов с участием Юрия Соломина – «Адъютант его превосходительства». Начало дневного показа в 13-15, вечернего — в 19-50.

состоится традиционный сбор труппы Государственного академического Малого театра, который готовится к открытию юбилейного, 250 сезона.

Раньше других вы узнаете эти новости 5 сентября в 10.10 непосредственно от Юрия Соломина из программы «Этот день» на «Радио России» (дв — 261 кГц, св — 873 кГц, укв — 66,44 МГц, а также 1-я кнопка проводного вещания)

6 сентября состоится традиционный сбор труппы Государственного академического Малого театра, который готовится к открытию юбилейного, 250 сезона.
Перед труппой выступят художественный руководитель театра Юрий Соломин и генеральный директор Виктор Коршунов. Они подведут итоги минувшего сезона, расскажут о планах театра на новый сезон.
Раньше других вы узнаете эти новости 5 сентября в 10.10 непосредственно от Юрия Соломина из программы «Этот день» на «Радио России» (дв — 261 кГц, св — 873 кГц, укв — 66,44 МГц, а также 1-я кнопка проводного вещания)

Конец лета и начало осени – время открытия нового театрального сезона. Храмы Мельпомены, Талии и Терпсихоры – муз трагедии, комедии и танца – вновь открывают двери. Наступающий сезон для многих театров – юбилейный. «Родная газета» узнала планы ведущих коллективов страны, многие из которых оказались сенсационными.

ЮРИЙ СОЛОМИН РЕПЕТИРУЕТ В МАЛОМ «РЕВИЗОРА»

О Есенине – балет, а по Гоголю – опера

Конец лета и начало осени – время открытия нового театрального сезона. Храмы Мельпомены, Талии и Терпсихоры – муз трагедии, комедии и танца – вновь открывают двери. Наступающий сезон для многих театров – юбилейный. «Родная газета» узнала планы ведущих коллективов страны, многие из которых оказались сенсационными.

ЮРИЙ СОЛОМИН РЕПЕТИРУЕТ В МАЛОМ «РЕВИЗОРА»

Ольга Буткова, заведующая литературной частью Малого театра, – «Родной газете»:

– Сезон открываем в начале сентября гастролями – поедем в Петербург. А в октябре выпускаем две премьеры – «Мнимый больной» Мольера и «Госпожа министерша» Нушича. Позже репертуар театра пополнят спектакли «Ревизор» Гоголя и «Мария Стюарт» Шиллера. Первый репетирует художественный руководитель театра Юрий Соломин, второй – режиссер Виталий Иванов. В юбилейном сезоне в труппу придут заслуженный артист России Борис Невзоров и двое выпускников театральных вузов.

«РОДНАЯ ГАЗЕТА» № 30(116), 12 августа 2005 г., полоса 10

«Листая старые подшивки»

ЮРИЙ СОЛОМИН, НАРОДНЫЙ АРТИСТ СССР, ХУДОЖЕСТВЕННЫЙ РУКОВОДИТЕЛЬ МАЛОГО ТЕАТРА.

НУЖНА ПУШКИНСКАЯ МЕРА В КУЛЬТУРЕ

«Листая старые подшивки»

ЮРИЙ СОЛОМИН, НАРОДНЫЙ АРТИСТ СССР, ХУДОЖЕСТВЕННЫЙ РУКОВОДИТЕЛЬ МАЛОГО ТЕАТРА.

НУЖНА ПУШКИНСКАЯ МЕРА В КУЛЬТУРЕ

Наш театр вступил в юбилейный год с конкретным творческим делом: мы выпустили альбом из двух аудиокассет, на которых записаны произведения Пушкина (среди них и все сказки) в исполнении актеров Малого театра — Марцевича, Ермакова, Васильева, Муравьевой. Участвовал и я. Этот альбом не халтурное и не случайное дело, поскольку все актеры отвечают за свои имена и подобный альбом мы уже выпускали прежде.
Когда-то, несколько лет назад, я записал все сказки Пушкина своей внучке на кассету -- тогда это было дело семейное, а теперь я с удовольствием ответил на приглашение и сделал это для других детей. Мы надеемся, что чтение пушкинских произведений артистами Малого театра восполнит (или дополнит) образование детей и молодых людей, так как нынешнее поколение, к сожалению, уже не книжное.
Говорить о Пушкине сегодня невозможно без размышлений о современной культуре в целом и ее законах. Сегодня и в культуре, и в образовании слишком много стали изобретать — буквально все больны этой болезнью изобретения колеса. Быть может, я старомоден, но изобретательство в областях, которые направлены на человека, на его душевный мир, — дело рискованное. Именно здесь-то и нужно доверие к опыту, к традиции, к основополагающим установлениям. В советской школе, например, гуманитарная программа (при всем пафосе отрицания «прежнего» и при всех насильственных идеологических установках) учитывала именно опыт дореволюционной школы и гимназии. Назовите как угодно учебное заведение — частная элитная школа, лицей, колледж, академия, важно одно: в образовании должен быть корень государственности, традиции. Сегодня же все дозволено именно потому, что нет никакого контроля, а он должен быть и есть везде, во всех цивилизованных государствах. Боязнь контроля (контроля авторитетных специалистов) показатель болезненных процессов в нашем образовании и полной безнаказанности за изуродованные души и умы. Но образование — дело государственное, так как оно воспитывает граждан нашего общества, обязанных обществу и государству и должных чувствовать свою с ними связь. Все равно (и без контроля) на самом-то деле существует давление экономическое и смысловое со стороны спонсоров, фондов и т.д. Я полагаю, что, какая бы школа ни была, с каким бы «уклоном», есть для всех вещи обязательные. Не может человек, например, не знать А.С. Пушкина, не знать русской классики. Статус образованного человека должен быть высок, несмотря ни на что. Я всегда вспоминаю академика Капицу, блестящая эрудиция которого была чрезвычайно приятна и полезна его слушателям, зрителям, собеседникам.
Пушкин нужен всем.
Сейчас идет отсчет времени считают, сколько дней остается до юбилея, до дня рождения поэта. Пушкина много читают на радио и телевидении. Читают не только артисты, но и «простой народ». Это, видимо, все же не очень хорошо: каждая идея («мы все любим Пушкина») должна не просто технически выполняться. В чтение Пушкина необходимо вкладывать душу, сердце и качество. Высота художественная нужна потому, что Пушкин уникален — он один во всем мире. Его нельзя пускать в поток, а мы любим заболтать дело или придать, как говорят теперь, «проекту» немыслимую широту: все дворники, доярки, милиционеры на улице читают Пушкина. А стоит ли озвучивать такой проект? Пусть читают для себя, кто же будет возражать. Всс, в том числе и произведения Пушкина, можно обесценить, превратив в рекламу ежедневным массовым, но некачественным чтением.
В нашем театре Пушкина читали артисты всех поколений: М.И. Царев, А.И. Смирнов, Б.В. Телегин, Е.В. Самойлов... Но много остается и невостребованным: сегодня читать негде. Вот петь тут больше возможностей. Наверное, наши актеры тоже могли бы спеть так, как сейчас поют, но вроде это неудобно актеру Малого театра (ведь существует определенный уровень).
Наша задача — прививать с детства любовь к автору, к слову.
Современные театры сегодня ставят классику активно, но что с ней вытворяют! Немыслимые вещи! Значит это не любовь к автору, это использование автора в своих целях, которые определяются способностями, измеряются своим «аршином». Я считаю, что такой подход к нашему наследию наносит большой вред развитию общества. Многие нынешние «проекты» именно таковы — они идут вразрез с нормальным взглядом на самих себя, а значит, и на наше общество. Любую классическую пьесу можно подмять под свое мировоззрение. Так и делают: заставляют Яшу (слугу из «Вишневого сада») «заниматься любовью» (на сцене) со служанкой Дуняшей. Этого Чехов не писал, не мог написать. У него Яша не очень хороший человек, но ничего отталкивающего или вызывающего он на сцене не проделывает. Раневскую играют наркоманкой на «игле сидит». У Чехова написано о ее нервном потрясении; можно, конечно, пойти дальше, объясняя ее нервность наркотической зависимостью. Но никак нельзя нечто подобное ставить в основание роли Чехов писал Раневскую другой. Для чего вся эта новизна? Ничего нового здесь абсолютно нет попросту не могут увидеть того, что написал классик. Классики близко подпускают только очень талантливых людей.
Мы часто слышим: «Ну, вы знаете, Малый театр он ведь традиционный!» При этом «традиционный» произносится с этакой разочарованно-скучной интонацией. Видимо, потому нас не пригласили на Пушкинский фестиваль этого года, на Чеховские фестивали, несмотря на то что в нашем репертуаре идут три пьесы Чехова. Спектакли, между прочим, хорошие, имеющие устойчивый зрительский интерес. Но мы не модные. Хотя, как мне кажется, на фестивалях-то и должно быть показано все, чем мы располагаем. Мы, Малый театр, в это все не входим. Таков парадокс!
Старейший театр страны аккуратно выводится за рамки «современности», традиционное искусство (наше наследство) экспертам от театральной политики не нужно. А может быть, нас действительно приглашать опасно? Ведь как будет смотреться нынешний актер рядом с нашими-то блистательными крупными артистическими дарованиями?! Театр, кстати, очень спокойно относится ко всем этим фестивалям-тусовкам, к неприглашениям. Но однажды мы позволили себе выступить с протестом это когда театральную «Золотую маску» «за честь и достоинство» не вручили тому, кто должен был бы получить ее как достойный, самый старший артист. Таковым является артист Малого театра Николай Александрович Анненков, которому в сентябре этого года будет сто лет! Кому же, как не ему, следовало бы дать эту премию-награду? Я абсолютно уверен, зрительный зал стоя приветствовал бы старейшего артиста. Я ничего не имею против тех, кто получил «Золотую маску», но все же тут видна тенденция. Пример, увы, характерный. Не могут переступить через свое «я»...
Интересно, что к нам сегодня с гораздо большим почтением, уважением и восхищением относятся иностранцы. Для них именно мы представляем искусство России, русскую школу. Вспомним, например, традиционные театры Японии, Китая. Как их берегут, как охраняют веками! Причем именно большая сохраненность, архаичность, неизменяемость ценятся прежде всего. У нас же все в погоне за новизной, за модерном, а Малому неприлично бежать... Нам прилична другая поступь размеренная, с пониманием, что нас окружает великое театральное предание, которое мы наследуем и передаем. Малый театр — традиционный. И это мы говорим совершенно с другой интонацией, чем наши коллеги. Мы сохраняем традиции, которые были заложены Щепкиным, Мочаловым, Островским. Мордовать классиков, обезьянничать Малому театру попросту неприлично. Мы, пожалуй, едва ли не единственный театр, который реально сохранил (через актерские поколения) традиционную преемственность, когда всякое старшее поколение посвящало молодое в традицию искусства Малого.
Впрочем, пусть все будет в театральном «лесу», даже поганки, даже сорняки. Что делать, если английский газон устраивается столетиями, а сорняк живуч... Я не хочу указывать на какие-либо отдельные театры, но говорю о реалиях жизненных и о театральном процессе.
После Октябрьской революции нас обзывали «академическим старьем», театром «старого наследия», организовывали новые театры, которые задумывались как революционные и серийные (Театр РСФСР-1, РСФСР-5 и т. д.), заставляли откликаться «на злобу дня». И все же почти чудесным образом в нашем искусстве сохранились прежние стать и сила актерской игры. Что же касается принципа «современности» в постановках классики, то я понимаю его несколько иначе, чем принято и распространено. Существует современность мысли. Допустим, в трагедии А. К. Толстого «Царь Федор Иоаннович» есть такие реплики. Шуйский, отвечая царю Федору, говорит:

Мне в Думе делать нечего, когда
Дела земли вершит уже не Дума, а шурин твой.

Зачем еще дополнительно «подмигивать» зрительному залу, что мы, мол, намекаем на нашу Думу? Совершенно нет нужды — зал и сам именно на эту реплику всегда реагирует, «узнает», потому что она оказалась сегодня актуальной. Но такова вся классика — в ней всегда, без всяких специальных нажимов и ужимок можно услышать этот самый современный контекст. В «Чайке» Чехова Медведенко обращается к Аркадиной и Тригорину и говорит: «Вы напишите, как живет наш брат учитель. Получает двадцать три рубля, да и то не вовремя, и для него все равно круглая земля или квадратная». Разве тут требуется специальное акцентирование? Но если оно и происходит, то классики наши этому сопротивляются и спектакли «осовремененные» сильно мельчают. Лет тридцать назад, например, одной из первых моих ролей, когда я пришел в Малый, был Тишка в пьесе Островского «Свои люди — сочтемся». Тогда играли замечательные артисты — Любезнов, Белевцева, Владиславский, Панкова, а ставил спектакль Леонид Андреевич Волков. И на репетиции призывали профессора-экономиста, он пояснял смысл сцен, в которых много разговоров об экономике. Говорилось о процентах, закладных, векселях — и никто из нас ничего не понимал. А как играть, не понимая? И мы вынуждены были некоторые реплики вымарывать, пропускать. И вдруг однажды, когда мы попали в новую экономическую ситуацию, именно этот текст стал самым актуальным. И именно на него реагировали зрители. Вот еще один пример той современности, которую не нужно подтасовывать. Нет никакой нужды привязывать классика к «злобе дня» вульгарными способами, стоит просто попытаться понять наших умных классиков талантливых и уникальных.
Я полагаю, что нужна пушкинская мера в культуре. Она предполагает ответственность и мастерство. Ответственность за свой талант как перед собой, так и перед публикой. Человек талантливый будет выполнять свою работу честно и чисто. Ибо в профессии, в творчестве есть своя честь. Нынешняя же культура часто человека унижает и унижение начинается с бытовой культуры. Если мне за роль царя Федора будут платить в долларах, а не в рублях, я что, лучше играть стану? Нет, конечно. Хоть бесплатно играй, хоть в долларах оцените мой труд, я всегда буду играть в меру своих способностей и понимания своего дела. Но тем не менее человека приучают к изначально нечестному стандарту: мастерство и класс у нас в культуре всегда определялись не дороговизной, а, напротив, умением из простого сделать красивое и добротное. И к счастью, такие мастера не перевелись. И в театре, между прочим, как говорила Вера Николаевна Пашенная, все должно быть слышно, видно и понятно.
В культуре должны быть вещи, стоящие на своих местах. Мне, например, неприятно слышать, когда звучат всевозможные стилизации нашего гимна.
«Свое место» говорит о самоуважении, о достоинстве.
Сейчас мы ставим «Сказку о царе Салтане» Пушкина. И поскольку это сказка, то мы и делаем ее очень-очень красивой. И это тоже норма.
Детский и сказочный спектакль должен быть красивым. Это и будет сказочно красивый спектакль, ведь красоты сегодня детям (да и всем нам) очень не хватает.

01.06.1999

«Листая старые подшивки»

НЕКОВАРНАЯ ЛЮБОВЬ ЮРИЯ

Сначала показалось странным, что сидевший рядом со мной немолодой человек в середине второго действия стал допытываться у своей спутницы, чем закончится происходящее на сцене. Потом кто-то громким шепотом воскликнул: «Неужели он ее отравит?!»...

«Листая старые подшивки»

НЕКОВАРНАЯ ЛЮБОВЬ ЮРИЯ

Сначала показалось странным, что сидевший рядом со мной немолодой человек в середине второго действия стал допытываться у своей спутницы, чем закончится происходящее на сцене. Потом кто-то громким шепотом воскликнул: «Неужели он ее отравит?!» На сцене горели шиллеровские страсти «Коварство и любовь». Я присмотрелась к этим зрителям они не были похожи на случайно забредших в театр. Кроме того, на премьеру в Малый театр заглянуть так, между прочим, и невозможно: билетов в кассе не бывает. Просто сюжет трагедии нашим зрителем забыт немного. Но, очевидно, это не единственная причина, заставившая Юрия Соломина поставить ее.

Да, пьеса эта немного подзабыта. Но Юрий Соломин решился напомнить о чистоте чувства двух юных сердец, которым уготована судьба Ромео и Джульетты, но не из-за вражды семейств, а по причине их сословных различий. Тема вечная. Так же, как и коварство, нечистоплотность, интриги правителей и прочее, чем наполнен мир, а значит, и захватывающий сюжет пьесы.

... Это было в 30-е годы прошлого столетия. На сцене Малого театра давали «Коварство и любовь». Великий Мочалов играл Фердинанда. И вот своим знаменитым громким шепотом он произносит одну фразу. Это вызвало взрыв аплодисментов. П.П. Каратыгин, драматург, не расслышал произнесенные артистом слова и склонился к своему соседу, подвыпившему купчику, который в бешеном восторге бил в ладони и стучал ногами: «Что такое сказал Мочалов? «Купчик сконфузился немного: «Не слышал, батюшка, извините. Но играет-то как, злодей, — чудо! чудо! «Вот такое же чудо преподнес нам и современный Малый театр.

Малый театр славен редкой способностью создать исполнительский ансамбль. Этот механизм, тонкий и очень капризный, и на его сцене порой дает сбои. До начала спектакля мне казалось, вот появится Валерий Баринов (фон Вальтер), актер, способный заполнять собой все пространство сцены даже когда молчит, и другие останутся в его тени. Однако у Василия Бочкарева (Вурм, личный секретарь фон Вальтера), Ярослава Барышева (Миллер), Евгения Самойлова, исполнившего эпизодическую роль камердинера герцога, биотоки не менее мощны... Но вот начался спектакль, и все дарования слились воедино, захватили зрителей и своей страстностью, и своеобразием трактовок персонажей. К примеру, Вурм в переводе с немецкого это слово означает «червяк» в разных постановках всегда был явным подлецом. На Вурме-Бочкареве — маска добропорядочности, серое лицо, серый костюм... Может ли достичь больших высот в карьере человек с откровенной печатью негодяя на лице? Вопрос нынче очень актуальный. Не сразу понятно из-за этого, почему так категорически отвергает притязания Вурма на Луизу старик Миллер. А когда секретарь сбрасывает маску перед своим сюзереном, то даже того, прирожденного мастера политических интриг, потрясает его цинизм.

Однако судя по реакциям зрительного зала, коварство политиков вообще надоело порядком. Естественно, что иногда о нем хочется забыть, а потому бурю восторгов вызывает гротескный гофмаршал-дурак фон Кальб в великолепном исполнении Александра Клюквина.

Упомянутый Мочалов создал в свое время нетрадиционный образ Фердинанда человека сильного, немного грубоватого даже, не мирящегося с ложью окружающих. Каким может быть Фердинанд в наше время? Думаю, мочаловская трактовка не подошла потому, что, скорее, вызвала бы ассоциацию с нынешними парвеню, «новыми русскими». А потому романтического влюбленного играет Василий Зотов — актер с благородной, утонченной внешностью, не лишенной, однако, мужественности. Верится в то, что такого Фердинанда могла полюбить и леди Мильфорд, и Луиза. Актриса Елена Харитонова (леди Мильфорд) создала запоминающийся образ красивой, доброй, но несчастливой женщины, ставшей жертвой коварства сановных особ.

Как часто бывает, что актеры, изображая на сцене любовь, все равно существуют каждый сам по себе. Думаешь: «И за что она его полюбила?!», или наоборот: он — ее. Если бы не верилось в чувства «соломинских» Луизы (Татьяна Скиба) и Фердинанда, то спектакль рассыпался бы. Не помогли бы ни великолепные костюмы и декорации художника Энара Стенберга, ни прекрасная музыка Григория Гоберника. Но на сцене предстает настоящее чувство, ради которого стоит и умереть. Наверное, не мне одной стало ясно на душе от того, что есть такой замечательный театр.

Маргарита МАРУТЯН
«Российские вести»,03.02.1999

Президент наградил лучших из лучших

В Кремле в понедельник собрались те, кого президент назвал душой России, и от кого зависит успех и мощь нашей страны. Выдающиеся ученые, деятели культуры, военные и политики. Владимир Путин лично вручил им государственные награды...

Президент наградил лучших из лучших

В Кремле в понедельник собрались те, кого президент назвал душой России, и от кого зависит успех и мощь нашей страны. Выдающиеся ученые, деятели культуры, военные и политики. Владимир Путин лично вручил им государственные награды.

Награждения ученые, военные и артисты ждали в Екатерининском зале Кремля почти в полной тишине. Позднее говорили: волновались очень. Те, кто сидели в первых рядах, рассматривали стол с наградами: 45 орденов лежали ровными рядами. Через минуту заиграл оркестр, и в зал вошел Владимир Путин. «Здесь, в Екатерининском зале, собрались люди, которыми по праву гордится Россия. Об успехах многих из вас знают не только в нашей стране, но и действительно во всем мире, — отметил российский президент. — Ваши талант, мужество, подвиги уже стали достоянием великой истории нашей страны. Ваше творчество обогатило самобытную культуру нашего народа. Глубокие знания, самоотверженный труд легли в основу экономических и научных прорывов, укрепили социальное здоровье нашего общества. И сегодня мы награждаем тех, кто продолжает и создает славные и национальные традиции. Тех, кого объединяет высокая цель, — сделать нашу страну сильной и процветающей державой».

Одними из первых кавалерами орденов стали ученые. Юрий Израэль, который десятки лет занимается изучением глобального потепления, решил напомнить об этих проблемах и сегодня. И сразу же предложил свою идею — как их решить и передал свои предложения Путину.

Один из рядов целиком занимали люди искусства. Александр Буйнов с интересом изучал Екатерининский зал, его купол и говорил, судя по всему, об акустике. Вскоре стало понятно, почему. Надежда Бабкина, получив свою награду, запела.

Известный модельер Валентин Юдашкин теперь стал еще и народным художником — сегодня ему присвоено такое звание. Людмила Касаткина и Юрий Соломин сидели рядом и сразу после награждения поздравили друг друга. Для Соломина это уже третий орден «За заслуги перед Отечеством». Актер, которого часто называют «адъютантом его превосходительства», говорит, что специально ради наград ничего не делал, просто работал. «Я никогда не думал об этом. Это награда за труд тому коллективу, в котором ты работаешь. А я работаю 50 лет в Малом театре», — говорит Юрий Соломин.

Президент «Альфа-банка» Петр Авен и гендиректор «Газпроминвестхолдинга» Алишер Уманов пообещали, что иногда будут надевать ордена Почета даже на работу. Для нас это награждение — символ сближения позиций власти и бизнеса, сказали они позднее в кулуарах. От имени бизнеса выступал и Жорж Полински — председатель совета директоров «Европы Плюс». «За 15 лет работы в России, — говорил он, — я убедился: здесь можно и нужно вести свой бизнес». После них к президенту вышел архиепископ Красноярский и Енисейский. Он теперь тоже — обладатель ордена Почета.

Вячеслав Иванов, про которого журналистам сообщили только то, что он майор, вышел за наградой, чеканя шаг. Любовь Слиска — она сегодня стала заслуженным юристом России — решила не выступать. А вот проректор Московского лингвистического университета Виктор Егоров подошел к микрофону и сказал: «Этот орден не за то, что было сделано раньше, а подсказка — что делать завтра. Мы уверены, что надо изучать великий русский язык и великий армянский, и белорусский с украинским, великий киргизский и казахские языки. Это поможет нам в работе — как в формате европейской интеграции, так и в создании единого пространства Содружества».

В заключение, вручив все награды, слово снова взял президент: «Это небольшой зал, и он вмещает немного людей. Однако здесь сегодня представлена, по сути, вся Россия — и по географии, и по роду вашей деятельности. Представлена вся Россия во всем ее великолепии и красоте. Здесь люди — и с севера, и с юга, и с Дальнего Востока, и из центра. Выдающиеся деятели искусства, театра, ученые, военные, государственные деятели. И здесь душа России. Это чувствовалось и в выступлениях, и в том, как некоторые из награжденных реагировали на государство и на награды, вспоминая, в том числе и своих родителей. Здесь душа России. Я вас хочу искренне от всего сердца поздравить с государственными наградами, поблагодарить вас и пожелать вам всего самого-самого доброго. Спасибо большое».

После этого в зал внесли бокалы с шампанским, и все награжденные вновь подошли к Владимиру Путину. Под звон бокалов они поздравляли уже друг друга.

Павел ЗАРУБИН,
Вести.ru, 25.07.2005

«Листая старые подшивки»

ГЛУБИНА ЮРИЯ СОЛОМИНА

В последние несколько лет артист Юрий Соломин сыграл две очень серьезные, в каком-то смысле рубежные для себя роли. А режиссер Юрий Соломин поставил два совершенно разных, но глубоких, по-своему сильных спектакля...

«Листая старые подшивки»

Глубина ЮРИЯ СОЛОМИНА

Юрий Соломин вошел в жизнь и сознание нескольких поколений как мужественный, красивый, исполненный высокого достоинства адъютант его превосходительства капитан Кольцов. Несмотря на то, что до этого популярного телесериала сыграл и в кино, и на сцене Малого театра, куда он поступил сразу после окончания Театрального училища им. М. С. Щепкина, в 1957 году, множество самых различных ролей.

Минуло с той поры, как фильм «Адъютант его превосходительства» прошел впервые по экранам, более четверти века, но по сей день для многих едва ли не в первую очередь имя и облик Юрия Соломина прочно ассоциируются именно с телегероем Кольцовым — и это совершенно естественно, потому что таковы законы нашего восприятия артиста: через роль. сливающуюся с угадываемым нами характером: через вымышленную жизнь, накладываемую воображением на реальную...

О четырех с половиной десятилетиях, проведенных Юрием Соломиным в одном из старейших российских театров, можно было бы написать целую книгу. О его ролях, о тяжком труде художественного руководителя Малого театра, о тех фестивалях «Островский в Доме Островского», которые проводятся здесь раз в два года для провинциальных российских театров, и Юрий Соломин вдохновенно говорит о том, какая счастливая, уникальная возможность для актеров разных театров, удаленных от столицы. — подняться на овеянные историей и славой подмостки и ощутить себя как будто в мире Александра Николаевича Островского...

Наконец, можно было бы подробно говорить о той удивительной атмосфере, что царит в закулисье Малого театра, в кабинете его художественного руководителя — уютном, каком-то домашнем, потому что, попадая туда, видишь приветливого, гостеприимного хозяина и слышишь пение птиц в клетке — словно не в деловую часть театра попадаешь. а в атмосферу усадьбы, возле которой встретились кочующие из Керчи в Вологду Счастливцев и Несчастливцев.

Казалось бы, все это — не самое главное. Возможно, но именно так — через какие-то черточки, детали и создается ощущение личности.

Той личности, что пропускает через себя вымышленные характеры. созидая образ.

Образ, пленяющий на сцене и после окончания спектакля остающийся в нашей душе.

Таких образов на творческом счету Юрия Мефодьевича достаточно много. Но в последние несколько лет артист Юрий Соломин сыграл две очень серьезные, в каком-то смысле рубежные для себя роли. А режиссер Юрий Соломин поставил два совершенно разных, но глубоких, по-своему сильных спектакля.

Вот об этом и хотелось бы поразмышлять.

В поставленной режиссером В. Драгуновым чеховской «Чайке Юрий Соломин сыграл Тригорина. Сыграл необычно, нешаблонно, увидев в этом персонаже те черты, которые, как правило, не прочерчивались столь сильно и горестно.

Всем памятно, как Петр Николаевич Сорин печально повествует о своей несложившейся жизни: «Когда-то я страстно хотел двух вещей: хотел жениться и хотел стать литератором, но не удалось ни то, ни другое... Вот хочу дать Косте сюжет для повести. Она должна называться так: «Человек, который хотел...». В молодости когда-то хотел я сделаться литератором — и не сделался; хотел красиво говорить — и говорил отвратительно... хотел жениться — и не женился; хотел всегда жить в городе — и вот кончаю свою жизнь в деревне, и все». «Хотел стать действительным статским советником — и стал», — подразнивает его доктор Дорн, а в ответ Сорин только усмехается: «К этому я не стремился. Это вышло само собой».

Вот эти слова и стали для режиссера В. Драгунова и для художественного руководителя постановки Ю. Соломин неким ключом, шифром к современному звучанию «Чайки». Ни в одном, пожалуй, спектакле по этой пьесе не звучали для меня с такой пронзительной болью, с такой мукой, с таким отчаянием слова не о человеке, достигшем или не достигшем того, о чем мечталось, — о людях, которые хотели. Хотели чего-то определенного, хотя и совсем простого, а выходило куда более замысловато, но — не так, по-другому...

И в подобном прочтении особенно неожиданно высветился характер Бориса Алексеевича Тригорина.

Накопив опыт общения с драматургией Чехова (а Соломин играл и в «Лешем», и в «Дяде Ване»), артист в «Чайке» дает нам очень важные, очень нужные ориентиры: как спокойно и внимательно наблюдает Тригорин за всем, что происходит вокруг, не упускает из поля своего зрения ничего и никого; как читая в собственной книге слова, припомненные ему Ниной, Борис Алексеевич внезапно преображается, вялость сменяется энергией, словно его нарождающаяся страсть возникла не от общения с юной влюбленной девушкой, а от прикосновения к книге — тому особому миру, который сформировал и закрепостил навеки этого человека, по законам которого он привык жить, чувствовать, мыслить...

Есть эпизод в спектакле, казалось бы, простой и естественный, но удивительно значимый. Между первым и вторым актом перед нами проплывает внутренняя часть дома, и в одной из комнат мы видим за роялем Тригорина, играющего грустную, пленительную мелодию. «В доме, кажется, играют. Надо идти», — эти слова доктора Дорна прозвучали за несколько секунд. Что имел в виду Чехов — игру в лото, в карты или на рояле, — каждый театр решает по-своему, но в Малом театре это играет на рояле Борис Алексеевич Тригорин: человек, который свое немногословие и отсутствие воли привык компенсировать не только писанием рассказов, но и, как оказывается, музыкой. И игра его не просто талантлива — она словно являет истинный масштаб этого человека.

В непритязательной, но очень красивой мелодии Ю. Прялкина приоткрывается душа Бориса Тригорина — для всех запечатанная семью печатями. И для окружающих «товарищей по перу», которые снисходительно думают о нем как о «хорошем писателе», но не забудут добавить про Толстого и Тургенева: и для женщин, которым кажется, что они любят его; и для людей, воспринимающих Тригорина простым, естественным и порядочным человеком...

Он — человек, который хотел... Не просто хотел — жаждал того, что скрыто в рождающейся под его пальцами мелодии, рвется из души, пока она постепенно покрывается пеплом разочарований.

И почему-то мне кажется, что именно такой Борис Алексеевич Тригорин ближе других к чеховскому интеллигенту, несущему в себе непосильную муку несвершенности.

В Тригорине, каким сыграл его Юрий Соломин, увиделась, обозначилась целая тема, невероятно интересная, поистине «золотая жила», которую артисту придется еще разрабатывать вдохновенно и радостно. Но театр умеет подбрасывать самые неожиданные сюрпризы — судьба в лице режиссера Сергея Женовача предложила Юрию Соломину роль Фамусова в грибоедовской комедии «Горе от ума».

Юрий Соломин сыграл эту роль так, что она потрясла театральную Москву!

Его Фамусов крепок, свеж, моложав, он никак не желает укладываться в рамки какого бы то ни было стереотипа: его заигрывания с Лизой абсолютно лишены налета старческого сластолюбия. Он еще, что называется, ого-го! А спина побаливает, так это и у молодых бывает... В Фамусове Юрия Соломина тонко, лукаво проглядывает бывший Молчалин — скорее всего, потому, что режиссером и артистом уловлен не только определенный социальный тип на все времена, но и подлинно современный стержень «фамусовщины». Людей, умеющих жить широко, открыто, но — с непременной оглядкой на тех, кто выше; людей, формирующих так называемое «общественное мнение», но -из тех токов, которые приходят к ним от этого общества и от этого мнения, формирующих.

Фамусов Юрия Соломина удивительно чуток; кажется порой, что слово еще не высказано, а смысл его и интонация уже уловлены и подхвачены персонажем. Он умеет чуять, словно очень породистая и хорошо выученная собака, — на расстоянии, задолго. И это умение и помогает, и играет с ним...

Да, такого Фамусова никому из нас, пожалуй, не доводилось еще видеть. Соломин не сгущает краски, не являет нам ни губителя, ни душителя всего прогрессивного — он страшен и смешон своей обыденностью, самим своим обаянием, которому хочешь не хочешь, а поддаешься порой. И — что очень важно! — этот Фамусов вызывает принципиально иные чувства, чем мы привыкли испытывать к этому знаковому персонажу.

Сергей Женовач вообще сумел совершенно по-новому посмотреть на комедию Грибоедова. Сегодня многие акценты сдвинулись для нас, мы иначе воспринимаем и основной конфликт комедии, и ее персонажей. И вдруг оказывается, что есть своя правда и у Фамусова, насмотревшегося вволю на бунтарей-одиночек, навидавшегося на своем веку робких и смиренных секретарей, беззвучно проникающих в спальню к дочерям своих благодетелей. Его правда — не в обхаживании Скалозуба, не в боязни княгини Марьи Алексеевны, не в желании угодить влиятельным старикам. Это — скорее, эмблема поведения, круг привычек, которые, как известно, даны свыше, желание соответствовать миру, в котором приходится жить.

Он умен и непрост, Фамусов, сыгранный Юрием Соломиным. И за хрестоматийно известным текстом, рассыпанным на пословицы и поговорки, сквозит незаемная мудрость, не предназначенная для того, чтобы рассыпать ее перед каждым; она остается «про запас».

И во многом благодаря именно такому неожиданному Фамусову «Горе от ума» Сергея Женовача приобрело огромную популярность, хотя несправедливо было бы не отметить блистательный актерский ансамбль, в котором сошлись звезды Малого театра и талантливые молодые исполнители, и замечательную, изысканную и современную режиссуру Сергея Женовача.

Что же касается режиссерских работ Юрия Соломина последних лет, это спектакли «Коварство и любовь» Ф. Шиллера и «Лес» А. Н. Островского. Обманчиво-простые, широко известные, казалось бы, почти не содержащие в себе никакой новой возможности постижения произведения мировой классики.

Именно их выбрал Юрий Соломин для того, чтобы поделиться со зрителями своими мыслями о несовершенстве мира и человека, о тех жестоких и грубых противоречиях, что правят жизнью и личностью.

«Мещанская» драма романтика Шиллера прочитана Соломиным подробно, детально и — очень просто, без надрыва и мелодраматического умиления характерами юных влюбленных. Режиссер нашел особый ход — словно музыкальная шкатулка, украшенная фигурками, медленно поворачивается перед нами сценическая площадка, и возникают сменяющие друг друга «картинки»: дом музыканта Миллера... кабинет Президента... покои леди Мильфорд... снова жилище Миллера... Оживают фигурки и становятся живыми, страдающими людьми — коварными и любящими, изворотливыми и простыми, самонадеянными и растерянными перед непредсказуемым течением жизни.

В этом спектакле все на удивление просто; кажется, на исходе XX столетия театр, овладев самыми разнообразными, сложными и переусложненными приемами и эффектами, приходит к тому, чтобы рассказать нам человеческую историю, историю с самым обыкновенным сюжетом, в который вплетены такие понятия, как «сейчас» и «всегда». Во всяком случае, Юрий Соломин воспринимается приверженцем именно такого театра — вызывающего смех, слезы, негодование, радость, отчаяние, боль.

В его спектакле «Коварство и любовь» отчетливо просвечивают не просто традиции, принципы Малого театра — не музея восковых фигур, а школы в самом глубоком понимании.

Когда-то, сравнивая Малый театр с университетом, имели в виду ученичество как отнюдь не только свод определенных знаний и профессиональных навыков. В Малый театр ходили учиться сопереживать, сочувствовать, осмысливать, ощущать то редкое и счастливое чувство, когда многоликий зал охвачен единым ощущением, дышит одним дыханием. Сегодняшний театр под влиянием времени, наверное, от этой роли Учителя отрекся сознательно. Но — не Малый театр, который продолжает ощущать себя университетом в высоком смысле этого понятия. Эта черта не может всех привлечь, заразить, захватить, но очень часто именно она и завораживает в спектаклях Малого театра. В том числе и тех, что поставлены Юрием Соломиным.

Думаю, что и само название было не случайно выбрано в наследии Шиллера — уместно, ко времени. Первая драма великого немецкого романтика, в которой содержатся зародыши всех последующих его произведений, его наследия, воспринимается сегодня как история современная, не потерявшая в движении своей актуальности и глубины.

Что может быть понятнее, ближе и важнее, чем горечь поруганного чувства, грязная тайна возвышения, искусное плетение интриг?

Что может быть обыденнее?
Что может быть глубже, острее?
И чем, в конце концов, как не любовью и ненавистью дышит и движется мир?..
Об этом — спектакль Юрия Соломина «Коварство и любовь».

Но не только.
В нем ощутима та тема, которую можно смело назвать темой Юрия Соломина — артиста и режиссера, упорно и трудолюбиво исследуемая им на протяжении едва ли не всех десятилетий творчества.

Это — тема сложных отношений внутри людского сообщества, тема взаимопроникновения людей друг в друга. Только с первого, беглого взгляда может показаться, что бесследно проходят знакомства, недолгие общения, зарождение привязанности и отталкивания. Для Юрия Соломина едва ли не самое интересное — выстраивание тех логических цепочек человеческих отношений, которые в конечном счете образуют тот или иной сюжет в жизни. Иногда — короткий, иногда — продолженный на века.

В спектакле «Лес» все, казалось бы, знаково просто. Хрестоматийно знакомый сюжет, давно известные взаимоотношения персонажей, пронзительная нота любви к театру, которая делает комедию Островского особенно притягательной для подмостков. Но Юрию Соломину очень важно взглянуть на эти привычные, угнездившиеся в нашем сознании и душе моменты через призму именно театра — самого обычного, в котором собираются на несколько недель (и то — если повезет) кочующие из Керчи в Вологду и обратно комики и трагики, носящие в своих баулах и чемоданах все свое имущество. Но им открыта какая-то тайная истина. Им — в отличие от всех других, выстраивающих самодеятельные, лишенные живого чувства, живого тока крови театрики.

Как раз такой театрик находится в имении Раисы Гурмыжской, персонажа, кажется, более всех других отдаленного от сцены барьером презрения, неприятия. И даже самой себе не отдающей отчет в том, что все задуманное ею является именно «дурным театром», лицедейством в самом примитивном значении этого понятия.

Гурмыжская в интерпретации Соломина — не совсем умелый и совсем не ловкий режиссер, пытающийся поставить спектакль о чистой и возвышенной любви, где главным героем надлежит стать Алексею, где есть непременная наперсница Улита, почти безмолвно действующий персонаж Карп, проходной персонаж Аксюша, обманутые купцы и, главное, великая героиня, возвращающая себе молодость. Но сюжет никак не хочет подчиниться, в нем нет логики истинности, поэтому он и ломается. Все происходит не так, но — вот в чем дополнительный элемент игры! — завершится именно таким образом, каким и планировала Гурмыжская!..

И этот эффект совершенно по-особому сработает потому, что в какой-то момент искусственный, самодеятельный театр Раисы Румыжской взорвется изнутри подлинным театром. Это произойдет в тот момент, когда Счастливцев и Несчастливцев будут посвящать в актрисы спасенную девушку — вспыхнут разноцветными огоньками деревья мрачного, темного леса, словно откроется дорога на сцену, и прозвучат высокие слова об актерском братстве, и вновь заворожит волшебный, словно никогда еще не слышанный призыв: «Руку, товарищ!..»

В этом сопоставлении подлинности и мнимости, в их отраженности друг в друге — необычность и глубина предложенной Юрием Соломиным интерпретации.

Когда-то много лет назад Юрий Соломин играл в инсценировке романа Ф. М. Достоевского «Униженные и оскорбленные» Ивана Петровича, отнюдь не безучастного повествователя запутанных драматических событий. Ему, этому начинающему писателю, человеку, наделенному щедрым даром сострадания, было важнее прочего понять не тайну князя Валковского, не мрачную загадку Нелли, а ту вязь логических сочленений, что определяет будущее людей, невольно попавших «в сюжет». Прошло много лет, но помнятся внимательные глаза Ивана Петровича, его спокойное (именно спокойное, а не равнодушное) проникновение в те сферы, что зовутся внутренним миром людей. Чтобы прежде понять, а уже потом — оправдать или осудить. И почему-то кажется, что для Юрия Соломина — актера, как и для Юрия Соломина — режиссера и сегодня важнее прочего — именно это: понять... чтобы оправдать или осудить с позиций глубоко человеческих, присущих всем и каждому.

Эта черта характера ли, таланта ли делает спектакли и роли Юрия Соломина очень простыми. Но за простотой всегда таится глубина — та глубина, в которую Юрий Соломин приглашает заглянуть нас, его зрителей.

Наталья СТАРОСЕЛЬСКАЯ
«Театральная жизнь», 28.04.2003